1895–1973

Урожд. Плотникова, по первому мужу Богушевская, настоящее имя Евдокия. Критик, историк литературы; в 1922 организовала кооперативное издательство писателей «Никитинские субботники» (до 1931). В 1957 передала свой богатый архив в ГЛМ, осталась его пожизненной хранительницей в собственной квартире на Вспольном переулке, ставшей филиалом музея под названием «Никитинские субботники». Начала публиковаться в 1914 как журналист и литературный критик. Автор сборника стихов «Росы рассветные» (Ростов-на-Дону, 1919), сборников статей «Русская литература от символизма до наших дней» (1926), «Поэтическое искусство Блока» (1926, совместно с С. В. Шуваловым), «Беллетристы-современники» (в 4 выпусках, 1927–1931, совместно с С. В. Шуваловым), «В мастерской современной художественной прозы» (в 2 тт., 1932). С 1914 в московском доме Богушевских начал собираться по субботам литературный кружок, который посещали писатели и художники, литераторы и филологи, литературоведы и критики, члены РАППа и «Кузницы», Литературного центра конструктивистов, Лефа и «Перевала». Здесь бывали Юлий Айхенвальд, Николай Бродский, Александр Веселовский, Иван Розанов, П. Н. Сакулин.
Из «Бюллетеня» А. Н. Островский. Н. С. Лесков. ГЛМ, 1938 г. узнаём, что Е. Ф. Никитина в 30-е гг. дарила музею рукописи А. Н. Островского.

__________________________________________________________________________

Всё произошло неожиданно. Мой муж возился в кухне. Я пересматривала старые газеты и журналы — решала их судьбу. Мои слепнущие глаза уже едва разбирали заголовки статей.
Меня оторвал от этого печального занятия телефонный звонок. Приятельница, известная в литературных кругах Москвы Евдоксия Фёдоровна Никитина, звала меня немедленно приехать к ней.
— Мария Яковлевна, мне нужно срочно вас видеть. Нет, нет, я здорова. Совсем другое!
Только вчера вечером мы с нею виделись. Что могло произойти? Идти мне не хотелось. Я попробовала отговориться, сказала, что Даниил Семёнович занят и меня некому проводить.
— Ничего, ничего. Попросите моего дорогого Даниила Семёновича от моего имени. Он не откажет.
Я взмолилась: «Скажите хотя бы, зачем я так срочно вам понадобилась?» В ответ я услышала её характерное «хм-хм», потом лёгкое покашливание. Значит, объяснять не хочет.
— Придёте, узнаете.
Я привыкла к её властности, к её многозначительному молчанию. Решила — не поеду. Но в этот раз она не отступалась и опять стала настаивать.
— Не придёте? Если не придёте, горько пожалеете.
Вспольный переулок, где жила Никитина, был в 15 минутах ходьбы от нас, можно было подъехать на троллейбусе. «Скорее всего, хочет разделить со мной радость — что-нибудь новенькое достала для своего музея», — не без досады думала я, одеваясь. И Данила недоволен…
Евдоксия Фёдоровна Никитина ровно полвека назад, в 1914 году основала литературное объединение «Никитинские субботники», а позднее и издательство под тем же названием. В её литературном салоне по субботам собирались писатели, поэты, критики, художники, просто любители литературы. Авторы читали свои новые произведения, а после обсуждения по заведённому обычаю оставляли рукопись в дар хозяйке салона.
Многие участники «Никитинских субботников» в годы сталинских репрессий были арестованы и погибли, многие уехали за рубеж. Во время арестов их личные архивы органами КГБ, как правило, изымались. Е. Ф. Никитина все переданные ей рукописи сумела сохранить в своём архиве.
Мы пошли пешком. Подземный переход возле Филатовской детской больницы, безлюдный, тихий переулок, старый дом в глубине двора — и мы у цели. В ненадёжном, перетруженном за долгие годы работы лифте поднялись на пятый этаж.
Открыла сама Евдоксия Фёдоровна. После многолетнего перерыва здесь опять собирались по субботам литераторы, актёры, окололитературные деятели… Прежнего блеска уже не было, но иногда вечера получались интересные, и я охотно их посещала.
Объятия, поцелуи. Я вопросительно смотрю на свою приятельницу, но её старое, круглое крестьянское лицо, как всегда, непроницаемо. С объяснениями она не торопится. Ну что ж, подождём. Но краем своих полуслепых глаз всё же замечаю, что она надела с утра не халат, а платье. Лента на лбу, скрывающая кромку парика, завязана аккуратно, а на шее — янтарные бусы. Она приглашает нас в свою «гостиную». Это — огромный светлый зал. Стены увешаны картинами, между окнами на подставках цветы и бюсты писателей.
Несмотря на ранний час там, за длинным во всю комнату столом, уже сидели двое гостей — женщина и мужчина. Евдоксия Федоровна нас знакомит. Фамилия мужчины — Гайдаров, он ленинградский актёр и муж знаменитой актрисы, чью фамилию, как и фамилию гостьи, я тут же забываю.
Хозяйка улыбчиво и приветливо угощает нас кофе. Ничего не понимаю. Должно же выясниться, зачем в такую рань звала! Просто каприз? Нет, не может быть, хотя…
Мой муж томится от безделья. Евдоксия Фёдоровна это замечает и очень кстати просит его посмотреть, почему опять остановились настольные часы с Полотняного завода. Часы хорошо ему знакомы, он много раз их чинил. Он живо пересаживается с часами за небольшой столик у окна, очень довольный, что нашлось занятие.
Звонок в дверь, Евдоксия Фёдоровна с несвойственным ей проворством поспешила в прихожую. Она приветствует нового гостя. По интонациям в её голосе я понимаю, что гость или очень любим, или очень почётен. Такую встречу она устраивает не часто.
Пришедший мужчина о чем-то толковал в передней с хозяйкой. Сидевшая рядом со мной дама увидела его и, в ответ на мой немой вопрос, наклонилась к моему уху:
— Солженицын! — прошептала она.
— Моя дорогая Мария Яковлевна, теперь у вас два автографа Александра Исаевича!
Я невольно засмеялась — Дуся в своём репертуаре!
М. Я. Фресина

Мария Яковлевна Фресина — переводчица, мемуаристка и деятель культуры.

По материалам Е. М. Михайловой
«Встречи с прошлым» — М., «Советская Россия», 1990.