К 200-летию со дня рождения Белинского

(апрель–май 2011)

Юбилейная выставка Белинского, размещённая в главном здании Литературного музея на Петровке, 28, в Одностолпной палате Высокопетровского монастыря, воссоздавала картину русской литературы, смоделированную Белинским, и показывала критика как «центральную» фигуру «замечательного десятилетия», собравшую вокруг себя всю русскую литературу и мыслящую интеллигенцию в лице «людей сороковых годов».

Одновременно она служила интродукцией и дополнением к основной экспозиции «Немое красноречие вещей» с её широчайшим историко-культурным контекстом, необходимым для восприятия такой универсальной фигуры, как Белинский. На выставке, призванной восстановить справедливость в отношении Белинского, была выделена историческая роль критика, приравненная к роли Пушкина в литературе: его творчество рассматривалось как один из краеугольных камней в основании русской словесности эпохи 1830-х-40-х наряду с творчеством Пушкина, Лермонтова и Гоголя, а сам он как идеолог и вождь новой литературной школы. Она представляла собой конспект русской литературы той уникальной эпохи, на которую приходится творчество классиков трёх поколений: пушкинской поры, поколения Лермонтова и Гоголя и наконец, будущих корифеев — молодых литераторов: Тургенева, Достоевского, Некрасова, Гончарова, Герцена. Рядом с Белинским были показаны его союзники и антагонисты в критике (Полевой и Надеждин, с одной стороны; Греч, Булгарин, Сенковский — с другой), а также друзья-единомышленники (Станкевич, Бакунин, Боткин, Грановский, Герцен, Анненков).

На выставке сочетались два плана: историко-документальный и образный.
Исторический контекст был представлен первыми публикациями и отдельными изданиями статей Белинского разных лет и ряда работ о нём, графическими портретами писателей и критиков, видами мест, связанных с его биографией — Чембара, Пензы, Москвы, Петербурга, Пятигорска, Харькова, Одессы, Дрездена, Парижа. Образный план — иллюстрациями XIX—XX вв. На них лежала основная смысловая и эстетическая нагрузка: мы смотрели на литературу как бы через двойное стекло, воссоздавая картину русской словесности, возникающую под пером Белинского, в её конкретных сценах и образах.

Литературные и биографические факты служили своеобразной рамой для царства фантазии, населённого излюбленными литературными героями Белинского из произведений Пушкина, Грибоедова, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Достоевского в иллюстрациях выдающихся художников XIX—XX вв.: П.Соколова, М.Знаменского, П.Боклевского, К.Савицкого, Н.Каразина, К.Коровина, Б.Кустодиева, Л.Пастернака, Н.Кузьмина, Л.Фейнберга, В.Бехтеева. Это была реконструкция эстетических пристрастий Белинского через иллюстрации к литературным и драматическим произведениям, которые он анализировал. Отобранные работы акцентировали литературные предпочтения Белинского: культ исключительного героя, особенно Печорина и Гамлета, сильные страсти и драматические ситуации, а под влиянием Гоголя — внимание к обыденной жизни и обычному человеку.

На столпе, поддерживающем своды, уподобленном литературному Олимпу, выделялись 4 крупномасштабных портрета великих властителей дум — самого Белинского и неотделимых от его имени Пушкина, Лермонтова, Гоголя, что подчёркивало место Белинского в русской культуре.

В центре каждого раздела (на стенах и в витринах) экспонировался портрет Белинского, в окружении портретов близких ему писателей и критиков, как и в жизни он всегда был центром притяжения и общения.

Московский и петербургский периоды, на которые резко делится жизнь критика, объединялись подобием сцены — разделом драматургии и театра, неизменной страсти Белинского с юных лет и предмета профессиональных занятий. Критик считал драму «венцом искусства». Театр — это фокус, в котором сходятся разнообразные интересы, склонности и грани таланта Белинского и наиболее ярко раскрывается его личность. Царил среди театральных иллюстраций главный режиссер и лицедей российской сцены — государь император Николай I в. маскарадном костюме, чьё изображение указывало на время действия и характер правления.
Особо были выделены знаковые экспонаты: пастельный портрет Белинского раб. П. Боклевского на мольберте как раритет; живописные виды Московского Кремля и Петропавловской крепости; портреты Онегина и Печорина и сцены дуэлей, ассоциирующиеся с гибелью самих поэтов, и в качестве заставки к выставке — хромолитография с картины Б. Кустодиева «В московской гостиной 40-х годов» (1912), собравшей русскую культурную элиту эпохи Белинского.