Обычная версия сайта
Размер шрифта A A A
Цветовая схема
Сохраняем прошлое — создаем будущее

Государственный музей истории
российской литературы имени В.И. Даля
(Государственный литературный музей)

Музейные
отделы

 

  1.  Главная
  2.  Посетителям
  3.  Выставки
  4.  Архив выставок
  5.  «В чём моя вера...» Духовные искания русских писателей

«В чём моя вера...» Духовные искания русских писателей

2001–2009 гг.

См. подробнее: Медынцева Г.Л. «В чем моя вера…»: Духовные искания русских писателей // Русская словесность. 2005. № 2. С. 74–78.

Экспозиция Литературного музея «„В чем моя вера…“ Духовные искания русских писателей», приуроченная к 2000-летию Рождества, являлась первой попыткой воссоздать музейными средствами общую картину духовных поисков русской литературы от древности до наших дней.

Она занимала пять залов Нарышкинских палат Высоко-Петровского монастыря, где первый и последний, посвященные соответственно древнерусской культуре и XX веку, служили прологом и эпилогом, зал XVIII века — завязкой всей проблематики, два центральных зала — больше половины всей площади — были отведены XIX веку.

В первом зале были намечены основные темы, а большинство его материалов (Библия, Евангелие, иконы, виды монастырей, религиозный лубок, библейские сюжеты в светском искусстве), повторяющиеся из зала в зал в разных сочетаниях и пропорциях, составляли стержень экспозиции.

Одна из её первостепенных задач — проследить трансформацию тем, сюжетов и образов древнерусской духовной культуры в светской литературе и искусстве XVIII–XX веков.

Изображение Лествицы духовной, с которого начиналось знакомство с экспозицией, появлялось ещё раз в разделе Гоголя как символ его духовного подвижничества. Произведения писателей XIX века, сами названия которых несли в себе главные идеи выставки, в своей совокупности соотносятся с Лествицей: «Демон», «Бесы», «Преступление и наказание», «Мертвые души», «Исповедь», «Молитва», «Смерть», «Воскресение», «Живые мощи», «Христос», «Апокалипсис».

Темы праведников и грешников, мучеников и злодеев в летописях, житиях святых и на иконах трансформируются в культуре XIX—XX вв. в темы духовного подвига старцев Оптиной пустыни, мученической судьбы русских писателей и их героев, «преступления и наказания» героя времени, бесов и мучеников русской истории, цареубийства.

Образы пророков Исаии и Моисея (первый и второй залы) перекликались с одноименными стихотворениями Пушкина, Лермонтова и Некрасова, подчеркивая пророческий дух русской литературы.
Через всю экспозицию проходила тема родословной: родословие русских царей в «Степенной книге», родословная в стихотворении Пушкина, в «Дворянском гнезде» Тургенева, в «Семейной хронике» С. Т. Аксакова и в качестве итога — «Родословие Иисуса Христа» в лубке XIX века, освящающее высшим авторитетом идею связи и преемственности поколений.

Сквозным являлся и мотив пути: «Комедия притчи о блудном сыне» Симеона Полоцкого в первом зале и офорт Рембрандта «Возвращение блудного сына» в четвертом, путешествия по Святым местам, по России и Западной Европе. Вместе с образом родословной образ пути воплощал в себе и главный вопрос экспозиции — о духовном родословии и духовном пути как всей русской литературы, так и личности отдельного писателя.

Второй зал, посвящённый наиболее значимым процессам и явлениям в духовной жизни XVIII века, в определенном смысле являлся ключевым. XVIII век был представлен и как историческая веха, начало принципиально нового этапа в русской культуре, и как источник вопросов для последующих эпох.

Значение петровских преобразований не только в том, что Петр ввел Россию в общеевропейское культурное пространство, сделал возможным широкое проникновение в русскую жизнь западных идей, положил начало новой культуре и новой литературе. С Петром входят в русскую жизнь некие интенции, создается определенное духовное поле. Именно благодаря этому западные идеи (и среди них идеи рационализма, индивидуализма, атеизма, социализма, революции) приживутся на русской почве. Важно и другое — петровская революция, и в первую очередь личность и деятельность самого Петра, с небывалой силой актуализировала для всей последующей русской культуры вопросы о Христе и Антихристе, Богочеловеке и Человекобоге, Царствии Небесном и Царстве Земном, вопросы именно христианские.

Новый тип русской культуры во многом определяется сильным влиянием на неё культуры западноевропейской. В экспозиции это подчеркивалось изображениями на религиозную тематику, которые противопоставлялись иконам из первого зала, — русскими гравюрами по западноевропейским оригиналам, и живописным полотном неизвестного художника (возможно, западноукраинского) «Младенец Христос с атрибутами Страстей».

Основное содержание зала XIX века — конфликт между христианской верой и утверждением всемогущества и вседозволенности человеческой личности. Новая идеология была показана в её эволюции от романтического культа автономной и самодовлеющей личности до ницшеанства, от байронического бунта героев Пушкина и Лермонтова до полного и беспощадного отрицания героев Тургенева и Достоевского.
Соответственно двум центральным вопросам литературы XIX века — судьба России и проблема героя — акцентировались две взаимосвязанные темы: бесы и мученики русской истории, демонизм и богоборчество.
Возвышавшийся в центре макет Оптиной пустыни, символизирующий Град Небесный или град Китеж, стягивал к себе линии писателей и философов, занятых религиозной тематикой, биографически связанных с монастырем и оптинскими старцами: Гоголя, Достоевского, Вл. Соловьева, Л.Толстого, славянофилов, К.Леонтьева, В.Розанова, а также деятелей Церкви.

Фундаментом грандиозного здания литературы XIX века служили идеи четырех её провидцев, чьи лица словно иконописные лики взирали на нас с замечательных офортов В.Матэ и М.Рундальцова: Пушкина, творчеством которого заданы главные темы зала — Петра, Наполеона, демона, героя времени, пророка, молитвы, родословной (культурной и семейной); Гоголя с его попытками возродить «мертвые души»; Толстого, воскрешающего своих героев к новой жизни, с его размышлениями о смерти и воздаянии и попытками создать новую религию; и, наконец, Достоевского, синтезировавшего в своем творчестве и подчинившего христианской идее все «проклятые вопросы» века.
Следующий зал являлся не столько хронологическим продолжением сюжетов зала XIX века, сколько дополнением к нему. В нём специально акцентировались библейские мотивы и сюжеты, что в предыдущем зале было лишь одной из задач.

Если третий зал демонстрировал «бунт» — богоборческий, духовный, антицерковный, политический — и христианская тематика была показана в её противопоставлении другим темам, то четвертый зал в целом был лишен драматических коллизий. Общую атмосферу — радостную и умиротворяющую — не омрачали даже печальные и трагические мотивы отдельных произведений и судеб.
Здесь как бы разрешались непримиримые конфликты: эстетически зал производил впечатление обретённого рая, земли обетованной. Западноевропейская и русская традиция в интерпретации христианских сюжетов мирно уживались в светской культуре и в народном искусстве.

В предыдущем зале преобладало петербургское пространство, здесь — ассоциирующиеся с национальной идеей виды Москвы и московских храмов, а также изображения Святых мест. Русские пейзажи — ржаное поле, цветущая аллея в парке, утопающий в зелени Саввино-Сторожевский монастырь, берег Москвы-реки с храмом Христа Спасителя — органично сочетались с народным искусством, создавая ностальгический образ утраченной России. Возникало ощущение, что духовная тематика — единственная почва, на которой примиряются противоречия и утихают страсти, что искусство и поэзия — необходимые посредники между человеком и Богом, а огонь творчества, «вечный и вездесущий», по словам Фета, «ни времени не знает, ни пространства».

Руководитель проекта: директор музея Н.Шахалова

Куратор: зам. директора по научной работе Е.Михайлова

Авторы концепции: Е.Матюшенко, Г. Медынцева, П.Фокин

Художник: Авет Тавризов

Экспозиционная группа: Е.Варенцова, Н.Топурия, Е.Матюшенко, Г. Медынцева. Е.Огнянова, П.Фокин, М.Шапошников

Фондовая группа: Е.Варенцова, А.Бобосов, А.Бабенко, З.Гитович, В.Куделина, Е.Матюшенко, Л.Морозова, Т.Соболь, Т.Шипова

Хранитель экспозиции: С.Фадеева

Фотографии П.Фокина и А.Гусева